Лида

 Лида Лоренц - моя закадычная школьная подружка.

Сейчас  в германском городе Аугсбург её зовут Lidia.

Летом 1971 года я с родителями и с младшей сестрой приехала в Ташкент, который поразил меня таким ярким солнцем, что я первый момент выхода на железнодорожный перрон, остолбенела. Солнце было белым!

Привыкать в южному солнцу мне пришлось несколько лет, в предгорьях Западного Тянь-Шаня.

Дом, который купили родители в попыхах, перед школой (а мы с сестрой были школьницами), оказался саманным, в тупике Вишнёвом. Хотя мама нашла продававшийся дом получше: кирпичный, но денег своих не хватило; мама запросила финансовой помощи у своей старшей сестры Зои из Копейска; но денежный перевод шёл из России долго, и приглянувшийся маме дом уже купили.

Делать было нечего: пришлось привыкать к тому, что есть. Эта история напомнила мне ремонт в моей квартире в Турынино: я купила дорогие двери с матовым стеклом, но когда пришли монтажники их устанавливать, мне нужно было срочно куда-то убегать по работе, дома я оставила старшего сына Сашу: а он распорядился установкой дверей, ткнув пальцем в небо; с тех пор, вот, уже 17 лет я живу со странно установленными дверьми и никак к ним не привыкну. Поэтому я маму, купившую саманный дом, понимаю.

Тупик Вишневый, где реально росли возле домов, за полисадниками вишни сейчас называется Лолозор - "тюльпанный"; хотя тюльпанов у нас сроду не было; мы за ними ездили весной в горы.

В тупике было 10 домов. У наших башкирско-татарских соседей Нуруллиных было трое детей, но ни одного моего возраста. Соседями с другой стороны были ингерманладцы Дубс, у которых была единственная дочь Ирма старше меня. Напротив нашего дома жила семья крымских татар, у матери были сын Эдик (старше меня) и дочь Фая (моя ровесница). Поэтому я сразу подружилась с ней. И 1 сентября мы вдвоём пошли в школу № 12 им. Макаренко. Фая показала мне "свой" класс, который тут же оказался не её классом: туповатую девочку оставили на второй год. Я оказалась "на лобном месте" с незнакомом коллективе 6А класса. Помню делали 1 сентября на память общеклассную фотографию, и рядом со мной оказались две светловолосые девочки, которых я первые несколько месяцев путала - так они были похожи.

Через 2 года я уже их различала, но дружила с обеими. Русская Нэлли Ан-ва - так и осталась низкорослой блондинкой, а германка Лида Лоренц изрядно вытянулась, стала неимоверно стройной (она была младшей из трёх сестёр в семье). Я была - среднего роста: выше Нэлли, но ниже Лиды.

Так втроём мы и спортом занимались: в школе была баскетбольная секция; у Лиды, конечно, была ростовая фора. Но Нэлли была упорной. Наконец, Нэлли не выдержала: решила "сменить пластинку". У неё был (и есть) старший брат. С другом своего старшего брата Нэлли нас и познакомила. Звали его на русский манер Алексеем, хотя он был казанский татарин, и национальное имя у него, по всей видимости было другое. Алексей занимался велоспортом в спортивном обществе "Динамо". И в 1974 году узбекистанское "Динамо" решило создать женский велоспорт. Мы сразу втроём и пришли к тренеру Валерию Чернову.

Я активно прозанималась велоспортом три года, участвовала в соревнованиях, много ездила на сборы, сделала норматив кандидата в мастера, пока передо мной не встал выбор: спорт или учёба: нужно было заканчивать школу с медалью или и дальше разъезжать по соревнованиям. Я понимала, что спортивная карьера - короткая: до первой большой травмы. И плюнуть на школьную медаль не могла. Сделала выбор.

Впоследствие у меня ещё раз в жизни был трудный выбор: намечалась в самом конце 1999 года поездка в США, а мне нужно было именно в это время закончить обучение по президентской программе подготовки кадров для народного хозяйства РФ (моё второе высшее образование уже в России, к которому я очень стремилась и приложила немало усилий). В США я не поехала, получила второе высшее.

За меня в США через несколько лет съездили мои дети и внуки, во Флориду.

Не знаю по какой причине Нэлли бросила велоспорт. Лида продолжала ещё с полгода заниматься вело-. Но в 1996 году ангренское "Динамо" решило свой эксперимент прекратить, и остаткам команды девушек предложили стать гребцами-байдарочницами. Лида погребла на Ташморе с полгода, пока не закончила школу и не поступила в техническое училище в нашем городе. Грести в горном Ангрене совершенно негде, кроме суши, да и не на чем.

Но мы втроём поддерживали отношения, пока не разъехались после распада СССР по разным странам. 

Нэлли осталась в Узбекистане; родила девочек (одна живёт в Египте, другая - в Эмиратах); есть у Нэлли два эмиратских внука и внучка. 

У Лиды - сын и дочь. Сын воевал в Чечне и никуда из России уезжать не собирается. А Лида с русским мужем и дочерью Ольгой перебрались к родственникам в Германию. У неё уже есть две германские внучки (старшая очень похожа на Лиду в юности) и костромской внук.